Роскошный прием хорош, но пойдем - ка, посмотрим на небо.
Здесь так много именитых гостей, на которых мне наплевать.
Вот посмотри, здесь ты еще не был, здесь нас не найдут, они же бояться летать.
Иди ко мне сам, я не за что, не признаю очевидных вещей,
например, что я твой,
Но зато пусть все знают, что ты не ни чей.
Просто иди ко мне. От сюда до звезд и городских фонарей, кажется, одно и тоже расстояние. Мне даже нравятся эти перекрытия, железо, на котором ты смотришься ни чуть не хуже, чем на моих простынях. И не за чем краснеть, хотя, это ахренительно смотрится, знаешь ли. Знаешь.
Внизу, этажами ниже, всякий мусор отплясывает, ловит кайф и новые связи, кто-то пьет, кто-то дразнит. Потом мы спустимся к ним, как ангелы ада, которых опять не пустили в рай и любой из них наш- только выбирай, мы их используем или просто отпустим, с мыслью, что это мы его в рай пустим...
Но все потом. Как можно звать всем телом, как можно говорить опущенными ресницами, как можно... Я так не умею.
Я просто услышу,
Слушаю.
И возьму.
Мое.